Сумароков Александр

Александр Сумароков Туллiя

Жарь Туллія любви и силу презирала; Но н? когда она со пастухомь играла, И стала ощущать любовный сильный жаръ. Колико могъ Еротъ, употребилъ ударъ. Пастушкино лице незапно забагр? лось, Встревожилася мысль и сердце загор? лось. Забавы прежнія пастушка брося прочь. О Періяндр? мнитъ одномъ и день и ночь. Ей кажется и жизнь безъ пастуха противна: Когда гд? н? тъ ево пастушка тамь унывна: Волынка и свир? ль не трогають ушей, Ни самъ на дерев? поющій соловей: И п? сни зяблицы ушамъ ея не внятны, Не з? лены луга и рощи не приятны. А естьли съ нею онъ; ясна ночная т? нь, И св? телъ пасмурный въ очахъ пастушки день: Не страшны молніи и мракъ подъ небесами, Ни в? тры бурныя колеблющи л? сами, Подъемлющи на верьхъ воды со дна п? сокъ, И возмущающи долину и потокъ. Грачей противный крикъ ушей не отягчаеть, Кокушка голосомъ унывнымъ не скучаетъ. И какъ разгорячивъ Еротъ ее томилъ, Пастухъ прим? тивъ то, что сталъ пастушк? милъ, Къ ней н? когда въ шалашъ во сум? рки приходитъ, В? щая, что овцы любимой не находитъ. Ну, ежели въ л? су теперь овца твоя! Пойди ее искать, пойду съ тобой и я: И ноги для нево им? я не л? нивы, Преходить безъ труда весь лугъ и дальны нивы, И не боясь волковь въ дремучій л? съ вошла; Но Періяндровой овечки не нашла. Исканье тщетное труда не ободряетъ, Настала ночь: луна пустыню осребряетъ. Пастушка, я овцы не т? рявалъ, мой св? тъ! Не для овцы тебя любовникъ твой ведетъ: Сей темный л? съ далекь отъ шалашей и стада; Такъ буди моему страданію отрада: Склонися прохладить мою кипящу кровь, И ув? нчай мою горячую любовь! Такъ ради ты сево меня сюда велъ д? ла? На то ли объ овц? твоей я такъ рад? ла, Что бъ ты меня возмогъ удобняй обуздать. И вв? рювшусь теб? себ? на жертву дать? Потребно много дней къ р? шенью въ д? л? колкомъ: Безвинной агницей, я шла въ л? са за волкомъ. Волкъ хищный твоея овечки не унесъ; Да ты влекъ агннцу съ собой въ сей темный л? съ; Уединеніе любви моей опасно. Не с? туй, Туллія, но с? туй ты напрасно! Уединеніе насъ больше распалитъ. И распаленныхъ насъ оно увеселитъ. О какъ колеблется разсудокъ мой, ахъ, нын? Во младости, въ любви, во мрак? и въ пустын?, Въ смятеньи, въ слабости, любимой и тобой, Потребно много силь, бороться мн? съ собой; Противься ты моей, иль общей н? жной страсти! И жизнь моя и смерть въ твоей драгая власти. Сокройся отъ очей ты Тулліи луна, Не зри съ небесъ, не зри, что д? лаетъ она. А вы затьмитеся блистающія зв? зды: Умолкши соловьи сопрячтеся во гн? зды; Престаньте и струи въ источникахъ журчать. Потщися, Туллія, жаръ жаромъ ув? нчать, И утомленныя, ходьбою, въ л? съ сей, чл? ны, Спокой и преклони на муравы з? лены! Блаженству нашему ты общему строга. Уже покоятся и рощи и луга. И солнце утомясь прохладствуетъ во Понт?: Спокойствіе во всемъ пространномъ горизонт?: Страдаю только я, въ сіи часы, да ты; Жал? й меня, жал? й себя и красоты! О лютый Періяндръ! Невинность исчезаетъ: Вручаюся теб? — пастухъ на все дерзаеть, Не споритъ Туллія, гоня упрямство прочь, И въ иступленіи препровождаетъ ночь, Въ веселіи пребывъ со пастухомъ безъ спора Докол? невзошла на паство къ нимъ а? рора.

0 спасибо
за ваш голос
В избранном Добавить в избранное Подождите...

Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:

Комментарии читателей

    Если в тексте ошибка, выделите полностью слово с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter, чтобы сообщить.