Читайте стихотворение Гомера «Илиада: Песнь одиннадцатая» онлайн и скачивайте все тексты автора полностью бесплатно.

Гомер

Илиада: Песнь одиннадцатая

Подвиги Агамемнона

Рано, едва лишь Денница Тифона прекрасного ложе Бросила, свет вожделенный неся и бессмертным и смертным, Зевс Вражду ниспослал к кораблям быстролетным ахеян, Грозную вестницу, знаменье брани несущую в дланях. Стала Вражда на огромнейший черный корабль Одиссея, Бывший в средине, да крики ее обоюдно услышат В стане далеком Аякса и в стане царя Ахиллеса, Кои на самых концах с многовеслыми их кораблями Стали, надежные оба на силу их рук и на храбрость. Там возвышаясь, богиня воскликнула мощно и страшно, Крик обращая к ахейцам; и каждому в сердце вдохнула Бурную силу без устали вновь воевать и сражаться: Всем во мгновенье война им кровавая сладостней стала, Чем на судах возвращенье в любезную землю родную.

Громко кричал и Атрид, препоясаться в брань возбуждая Воев аргивских, и сам покрывался блистательной медью. Прежде всего положил на могучие ноги поножи, Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной. После вкруг персей герой надевал знаменитые латы, Кои когда-то Кинирас ему подарил на гостинец: Ибо до Кипра достигла великая молвь, что ахейцы Ратью на землю троянскую плыть кораблями решились; В оные дни подарил он Атриду, царю угождая. В латах сих десять полос простиралися ворони черной, Олова белого двадцать, двенадцать блестящего злата; Сизые змеи по ним воздымалися кверху, до выи, По три с боков их, подобные радугам, кои Кронион Зевс утверждает на облаке, в дивное знаменье смертным. Меч он набросил на рамо: кругом по его рукояти Гвозди сверкали златые; влагалище мечное окрест

Было серебряное и держалось ремнями златыми. Поднял, всего покрывающий, бурный свой щит велелепный, Весь изукрашенный: десять кругом его ободов медных, Двадцать вдоль его было сияющих блях оловянных, Белых; в средине ж одна воздымалася — черная воронь; Там Горгона свирепообразная щит повершала, Страшно глядящая, окрест которой и Ужас и Бегство. Сребряный был под щитом сим ремень; и по нем протяженный Сизый дракон извивался ужасный; главы у дракона Три, меж собою сплетясь, от одной воздымалися выи. Шлем возложил на главу изукрашенный, четверобляшный, С конскою гривой, и страшный поверх его гребень качался. Крепкие два захватил копия, повершенные медью, Острые, медь от которых далеко, до самого неба, Ярко сияла. И грянули свыше Паллада и Гера, Чествуя сына Атрея, царя многозлатой Микены.

Каждый тогда из мужей своему заповедал вознице Коней устроить в ряды и пред рвом их держать неотступно. Сами же пешие, в медных доспехах, с оружием в дланях, Реяли быстрые; шум неумолкный восстал до рассвета. Конных они упредив, перед рвом построились к бою; Конные одаль за ними текли; и смятение злое Зевс промыслитель в толпах их воздвиг, и с высот, из эфира Росу послал, растворенную кровью; зане обрекал он Многие храбрых главы ниспослать в обитель Аида.

Трои сыны ополчались, заняв возвышение поля, Окрест великого Гектора, Полидамаса героя, Окрест Энея, который, как бог, почитался народом, Трех Антенора сынов — Агенора героя, Полиба И Акамаса младого, подобного жителю неба. Гектор герой между первыми щит обращал круговидный. Словно звезда вредоносная, то из-за туч появляясь, Временем блещет, временем кроется в черные тучи, — Так Приамид, воеводствуя, то меж передних являлся, То между задних, к сражению строя; под пламенной медью Весь он светился, как молния грома метателя Зевса.

Воины так, как жнецы, устрояся друг против друга Жать ячмень иль пшеницу на ниве богатого мужа, Встречу бегут полосою, ручни на ручни упадают, — Так соступившиесь воины, друг против друга бросаясь Бились: ни те, ни другие о низком не мыслили бегстве; С рвением равным главы на сраженье несли и, как волки В битве ярились. Вражда веселилась, виновница бедствий, Токмо одна от бессмертных при страшной присутствуя сече. Боги другие от брани давно удалились; спокойно В светлых своих воссидели жилищах, где каждому богу Дом велелепный воздвигнут, по горным уступам Олимпа.

Все же они порицали гонителя облаков Зевса, Трои сынам даровать возжелавшего славу победы. Но не внимал им владыка Олимпа; от всех уклоняся, Он одинокий сидел в отдалении, радостно гордый, Град созерцая троян, корабли чернооких данаев, Меди сияние, брань, и губящих мужей и губимых.

Долго, как длилося утро и день возрастал светоносный, Стрелы и тех и других поражали, и падали вои. В час же, как муж дровосек начинает обед свой готовить, Сев под горою тенистой, когда уже руки насытил, Лес повергая высокий, и томность на душу находит, Чувства ж его обымает алкание сладостной пищи, — В час сей ахеяне силой своей разорвали фаланги, Крикнувши разом дружина к дружине; вперед Агамемнон Ринулся первый и свергнул владыку мужей Бианора, Свергнул и друга его — Оилея, гонителя коней. Он, с колесницы ниспрянувши, противостал Атрейону, И в чело устремленного острым копьем Агамемнон Грянул, копья не сдержал ни шелом его меднотяжелый: Быстро сквозь медь и сквозь кость пролетело и, в череп ворвавшись, С кровью смесило весь мозг и смирило его в нападенье. Бросил сраженных во прахе владыка мужей Агамемнон, Персями белыми блещущих: он обнажил их доспехи, Сам устремился на Иза и Антифа, свергнуть пылая Двух Приамидов (побочный один, а последний законный), Бывших в одной колеснице: побочный правил конями, Антиф же стоя воинствовал храбрый; некогда их же, Пасших овец, Ахиллес, изловив при подошвах идейских, Ветвями гибкими пленных связал, но избавил за выкуп. Ныне Атрид их, пространновластительный царь Агамемнон, Первого в грудь близ сосца поразил длиннотенною пикой; Антифа ж в ухо мечом огромил и сразил с колесницы. Спешно с поверженных он совлекал прекрасные брони, Вспомнивши юношей: прежде он их пред судами ахеян Видел, как с Иды плененных привел Ахиллес благородный. Словно как лев быстроногия лани детей беспомо? щных, Если придет к логови? щу, схвативши в ужасные зубы, Вдруг сокрушает с костями и юную жизнь похищает; Мать, как ни близко стоит у детей, но помочь им не может; Сердце у ней у самой обымает насильственный трепет; Быстрая, скачет сквозь частый кустарник, сквозь темные рощи, Пот проливая, бежит от неистовства мощного зверя, — Так Приамидам никто из троян при погибели грозной Помощи не дал; они пред ахейцами сами бежали.

Вслед он Пизандра и пылкого в битвах постиг Гипполоха, Братьев, сынов Антимаха, который, приняв от Париса Злато, блистательный дар, на советах всегда прекословил

Всем предлагающим выдать Елену царю Менелаю. Мужа сего двух сынов изловил Агамемнон могучий, Бывших в одной колеснице и вместе коней укрощавших, Ибо из дланей у них убежали блестящие вожжи; Оба смутились они, и на них, как лев, устремился Царь Агамемнон. Они с колесницы к нему возопили: «Даруй нам жизнь, о Атрид! И получишь ты выкуп достойный. Много в дому Антимаха лежит драгоценностей в доме; Много и меди, и злата, и хитрых изделий железа. С радостью выдаст тебе неисчислимый выкуп родитель, Если услышит, что живы мы оба, в плену у данаев».

Так вопиющие оба, царя преклоняли на жалость Ласковой речью; но голос не ласковый слух поразил им: «Если вы оба сыны Антимаха, враждебного мужа, Что на сонме троянам совет подавал Менелая, В Трою послом приходившего с мудрым Лаэртовым сыном, Там умертвить, а обратно его не пускать к аргивянам, — Се вам достойная мзда за презренную злобу отцову!»

Рек — и могучим ударом Пизандра сразил с колесницы. В грудь он копьем пораженный, ударился тылом о землю. 145Спрянул с коней Гипполох; и его низложил он на землю, Руки мечом отрубивши и голову с выей отсекши; И, как ступа, им то? лкнутый, труп покатился меж толпищ.

Бросив сраженных, туда, где сильнее толпились фаланги, Ринулся он, и за ним меднобронные мужи ахейцы. Пешие пеших разят, предающихся бегству неволей, Конные конных (от них заклубилося облако праха С поля, взвиваясь ногами гремящих копытами коней), Медью друг друга сражают; но мощный Атрид непрестанно Гнал, поражая бегущих и криком своих ободряя. Словно как хищный огонь на нерубленый лес нападает; Вихорь крутящийся окрест разносит его, и из корней С треском древа упадают, крушимые огненной бурей, — Так под руками героя Атрида главы упадали В бег обращенных троян; крутовыйные многие кони С громом по бранным путям колесницы носили пустые, Славных ища их возниц, а они по долине лежали Бледные, коршунам больше приятные, чем их супругам.

Гектора ж Зевс промыслитель от стрел удалил и от праха, Вне пораженья поставил, и крови, и бурной тревоги. Но Агамемнон преследовал, мощно своих возбуждая. Толпища мимо кургана Дарданского древнего Ила Полем, нестройные, мимо смоковницы дикой бежали, Сердцем летящие в град; неотступно преследовал с криком Царь Агамемнон и кровью багрил необорные руки. Но, приближася к дубу и к Скейским воротам, трояне Там удержались и, став, ожидали последних бегущих.

Те же еще по долине как робкие бегали кравы, Если их лев распугает, пришедший в глубокую полночь, Всех; но единой из них предстоит ужасная гибель: Выю он вдруг ей крушит, захвативши в могучие зубы, После и кровь, и горячую внутренность всю поглощает, — Так их бегущих преследовал мощный Атрид, непрестанно Мужа последнего пикой сражая; бежали трояне. Многие ниц и хребтом упадали, сраженные с коней Дланью Атридовой: так впереди он свирепствовал пикой.

Но когда, побеждая, под град и высокую стену Он приближался, в то время отец и бессмертных и смертных, Зевс, на превыспреннем холме обильной потоками Иды, С неба нисшедший, воссел; и держал он перуны в деснице: И к посланнице быстрой вещал, златокрылой Ириде: «Шествуй, посланница быстрая, Гектору слово поведай: Дондеже зрит он, что пастырь народа Атрид Агамемнон, Между передних свирепствуя, губит ряды браноносцев, Пусть от него уклоняется, токмо других ободряя Храбро с мужами враждебными ратовать в битве жестокой. Но когда копием иль троянской стрелой пораженный, Бросится он в колесницу, пошлю я Гектору крепость: Будет разить он, доколе дойдет к кораблям быстролетным, И закатится солнце, и мраки священные снидут».

Рек; повинуется быстрая, равная вихрям Ирида; С Иды горы устремляется к Трое, священному граду; Там Приамида героя, великого Гектора видит, В сонме дружин на конях, в колеснице стоящего светлой; Став перед ним, провещает подобная вихрям Ирида: «Гектор, Приамова отрасль, равный советами Зевсу! Зевс посылает меня, да тебе изреку его слово: Дондеже зришь ты, что пастырь народа Атрид Агамемнон, Между передних свирепствуя, губит ряды ратоборцев, Сам от него уклоняйся и токмо других ободряй ты Храбро с мужами враждебными ратовать в битве жестокой. Но когда копием иль троянской стрелой пораженный, Бросится он в колесницу, себе ниспошлет он могучесть: Будешь разить ты, доколе дойдешь к кораблям быстролетным, И закатится солнце, и мраки священные снидут».

Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида. Гектор герой с колесницы с оружием прянул на землю; Острые копья колебля, кругом обходил ополченья, В бой распаляя сердца; и возжег он ужасную сечу. Вспять обратились трояне и стали в лицо аргивянам, Аргоса вои с противной страны укрепили фаланги. Битва восставлена; стали навстречу; и царь Агамемнон Ринулся первый: пылал и в передних он первым сражаться.

Ныне поведайте, Музы, живущие в сенях Олимпа, Кто Агамемнону противостал на сражение первый Между троян конеборственных или союзников славных? — Сын Антеноров, герой Ифидамас, огромный и сильный, В Фракии холмной воспитанный, матери стад руноносных. Там Антенорова сына Кисеей воспитал с колыбели, Дед знаменитый его, белоногой Феаны родитель. Но, когда он достигнул возраста юности славной, Дед, удержавши его, сочетал с ним дочь. Новобрачный, Вдруг из чертога он брачного славой ахеян увлекся; В черных двенадцати быстрых судах полетел к Илиону; Но, суда многоместные в граде Перкоте оставив, Пеший с дружиной пошел и вступил в илионские стены. Он Агамемнону противостал на сражение первый. Чуть соступилися оба, идущие друг против друга, Ринул Атрид и прокинул: оружие мимо промчалось. Но Ифидамас средь запона, ниже сияющей брони, Пику вонзил и на древко налег, уповая на силу. Тщетно герой напрягался пронзить изукрашенный пояс: Первое встретив сребро, как свинец, изогнулося жало. Древко, рукой охватив, повелитель мужей Агамемнон Мощно повлек, разъяренный, как лев, и из рук сопостата Вырвал; его же по вые мечом поразил и низвергнул. Там, по земле распростершися, сном засыпает он медным Бедный, друзей защищавший, далеко от верной супруги Юной, от коей и ласк не приял, но дарами осыпал: Сто ей волов сперва даровал и еще обещал он Тысячу коз и овец из стад у него неисчетных. Ныне ж его Агамемнон в прахе нагого оставил И понес меж толпами доспех пораженного пышный.

Скоро Атрида увидел Коон, знаменитый воитель, Сын Антеноров старейший, и сердца глубокая горесть Очи ему помрачила при виде простертого брата. Стал в стороне он с копьем, неприметный герою Атриду; Быстро ударил и в руку его поразил возле локтя: Руку насквозь прокололо копейное яркое жало, И содрогся от страха владыка мужей Агамемнон; Брани ж и боя герой не оставил и так; на Коона Ринулся грозный, колебля копье, возращенное бурей. Он же тогда Ифидамаса, милого брата родного, Пламенно за ногу влек, призывающий храбрых на помощь. Влекшего тело его, под огромным щитом, Агамемнон Сулицей медяножальной ударил и силы разрушил, И на братнем трупе главу с него ссек налетевший. Так Антенора сыны, под руками Атрида героя Участь свою совершив, погрузились в обитель Аида.

Он же, могучий, другие ряды обходил ратоборцев, Их и копьем, и мечом, и огромными камнями бьющий, Кровь покуда горячую свежая рана струила. Но лишь рана засохла и черная кровь унялася, Боли мучительно-острые в душу Атрида вступили. Словно как мать при родах раздирают жестокие стрелы, Острые, кои вонзают Илифии, Герины дщери, Женам родящим присущие, мук их владычицы горьких, — Столько же острые боли вступили в Атридову душу. Он, в колесницу вскоча, повелел своему браздодержцу Коней к судам устремить мореходным; и сердцем терзаясь, Крик он, кругом раздающийся, поднял, к ахеям взывая: «Други, вожди и правители мудрые храбрых данаев! Вы отражайте теперь от ахейских судов мореходных Тяжкую битву; а мне не позволил Кронид промыслитель Ратовать целый сей день с вероломными чадами Трои».

Так произнес, — и бичом браздодержец коней пышногривых К черным погнал кораблям, и послушные кони летели; Пену по персям клубя и кругом осыпаяся прахом, С бранного поля несли удрученного язвой владыку.

Гектор, едва усмотрел уходящего с битвы Атрида, Голосом звучным вскричал, возбуждая троян и ликиян: «Трои сыны, и ликийцы, и вы, рукопашцы дарданцы! Будьте мужами, друзья, и вспомните бурную храбрость! С боя уходит храбрейший, и мне знаменитую славу Зевс посылает; направьте, трояне, коней звуконогих Прямо на гордых данаев, стяжайте высокую славу!»

Так восклицая, возжег он и силу и мужество в каждом. Словно как ловчий испытанный псов белозубых станицу В лов раздражает на льва иль на дикого вепря лесного, Так на аргивских мужей троян раздражал крепкодушных Гектор герой, человеков губителю равный Арею; Сам же он, гордо мечтающий, первый пред ратью идущий, В битву влетал, как высококрутящийся вихорь могучий, Свыше который обрушась, весь понт черноводный волнует.

Кто же был первый и кто был последний, которых низвергнул Гектор герой, как победу ему даровал Олимпиец? Первый Ассей, и вослед Автоной, и Опид браноносный, Клития отрасль Долоп, Агелай, и могучий Офелтий, Ор и отважный Эзимн, и Гиппоноой, пламенный в битвах: Сих поразил он ахейских вождей именитых, а ратных Множество: словно как Зе? фир на облаки облаки гонит Хладного Нота, порывами бурными их поражая; Волны, холмясь, беспрестанно крутятся, и пена высоко Брызжет, взрываясь порывами многостороннего ветра, — Так беспрестанно от Гектора падали головы ратных.

Гибель была б, совершилось бы тут невозвратное дело, Верно, упали б в суда отраженные рати ахеян, Если б Тидида на бой не призвал Одиссей прозорливый: «Что, Диомед, мы стоим и забыли вои? нскую доблесть? Шествуй сюда ты и стань близ меня: нестерпимый позор нам, Если у нас корабли завоюет божественный Гектор!»

Сыну Лаэрта в ответ говорил Диомед нестрашимый: «Стану, о друг, я и здесь устою; но пользы немного Будет от нашего мужества: Зевс, потрясатель эгида, Больше троянам, чем нам, даровать одоление хочет!»

Так произнес — и Фимбрея сразил с колесницы на землю, В грудь у сосца поразивши копьем; Одиссей же могучий Богу подобного сверг Молиона, клеврета царева. В прахе оставили сих, успокоенных ими от брани; Сами ж, толпу проходя, волновали ее и, как вепри Вдруг на псов, их гонящих, гордые мечутся сами, — Так, обратяся, они истребляли троян, а данаи Радостно все отдыхали от бегства пред Гектором грозным.

Тут колесницу они и могучих мужей изловили, Двух сынов перкозийца Меропа, который славнейший Был предсказатель судьбы и сынам не давал позволенья К брани погибельной в Трою идти; не послушали дети Старца родителя: рок увлекал их к погибели черной. Их обои? х Тидейон Диомед, знаменитый копейщик, Душу и жизнь сокрушил и прекрасные сбруи похитил. Царь Одиссей Гипподама сразил и вождя Гипероха.

Тут в равновесии бой распростер меж народов Кронион, С Иды взиравший на брань, и они поражали друг друга. Мощный Тидид копнем уязвил в бедро Агастрофа, Сына Пеонова храброго: ко? ней при нем, чтоб избегнуть, Не было близко; так Пеонид омрачился душою. Их возница держал в отдалении; сам же он пеший Рыскал меж сонмов передних, пока погубил свою душу. Гектор героев узрел сквозь ряды и на них устремился С криком свирепым; за ним и троян полетели фаланги. Сердцем смутился, увидев его, Диомед благородный И мгновенно воззвал к близ стоящему сыну Лаэрта: «Гибель крушится на нас, шлемоблещущий Гектор могучий! Но останемся здесь, отразим ее, противуставши!»

Рек он — и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику. И улучил, без ошибки уметил в главу Приамида, В верх коневласого шлема; но медь отскочила от меди: К белому телу коснуться шелом возбранил дыроокий, Крепкий, тройной, на защиту герою дарованный Фебом. Гектор далеко отпрянул назад и, смесившись с толпою, Пал на колено; могучей рукой упираяся в землю, Томный поникул; и взор ему черная ночь осенила.

Но пока Диомед за копьем, пролетевшим далеко, Шел сквозь ряды первоборные, где оно в землю вонзилось, — Гектор с духом собрался и, бросившись вновь в колесницу, К дружным толпам поскакал и избегнул гибели черной. С пикой преследуя, громко вскричал Диомед нестрашимый: «Снова ты смерти, о пес, избежал! Над твоей головою Гибель летела, и снова избавлен ты Фебом могучим. Феба обык ты молить, выходя на свистящие стрелы! Но убив тебя, я разделаюсь, встретившись после, Если и мне меж богов-небожителей есть покровитель! Ныне пойду на других и повергну, которых постигну!»

Рек — и с Пеонова сына доспехи совлечь наклонился. Тою порой Александр, супруг лепокудрой Елены, Скрывшись за столб гробовой на могиле усопшего мужа, Ила, Дарданова сына, почтенного в древности старца, Лук наляцал на Тидеева сына, владыку народа; И как тот, наклонясь, обнажал Агастрофа героя: Щит от рамен, испещренные латы от персей и тяжкий Шлем от главы, — Александр, рукоятие лука напрягши, Мечет стрелу, и не тщетно она из руки излетела: Ранил в десную пяту, и стрела, пробежав сквозь подошву, В землю вонзилась. Парис, торжествующий с радостным смехом Вдруг из засады подпрянул и, гордый победой, воскликнул: «Ты поражен! и моя не напрасно стрела полетела! Если б в утробу тебе угодил я и душу исторгнул! Сколько-нибудь отдохнули б от бед обитатели Трои, Коих страшишь ты, как лев истребительный агнцев блеющих!»

И ему, не робея, Тидид отвечал благородный: «Подлый стрелец, лишь кудрями гордящийся, дев соглядатай! Если б противу меня испытал ты оружий открыто, Лук не помог бы тебе, ни крылатые частые стрелы! Ты, у меня лишь пяту оцарапавши, столько гордишься; Мне же ничто! как бы дева ударила, или ребенок! Так тупа стрела ничтожного, слабого мужа! Иначе мчится моя: лишь враждебного тела достигнет, Острой влетает стрелой, — и пронзенный лежит бездыханен! И мгновенно вдова его в грусти терзает ланиты, Дети в дому сиротеют, и сам он, кровавящий землю, Тлеет, и вкруг его тела не жены, а птицы толпятся!»

Так он вещал, — и, к нему приступив, Одиссей копьеборец Стал впереди; Диомед же, присев, из ноги прободенной Вырвал стрелу, и по телу жестокая боль пробежала. Он, в колесницу вскочив, повелел своему браздодержцу Коней к судам устремить мореходным: терзалось в нем сердце.

Тут Одиссей копьеборец покинут один; из ахеян С ним никто не остался: всех рассеял их ужас. Он, вздохнув, говорил к своему благородному сердцу:

«Горе! что будет со мною? позор, коль, толпы устрашася, Я убегу; но и горше того, коль толпою постигнут Буду один я: других аргивян громовержец рассыпал. Но почто мою душу волнуют подобные думы? Знаю, что подлый один отступает бесчестно из боя! Кто на боях благороден душой, без сомнения, должен Храбро стоять, поражают его или он поражает!»

Тою порою, как думы сии обращал он на сердце, Быстро троянцев ряды приступили к нему щитоносцев И сомкнулись кругом, меж себя заключая их гибель. Словно как вепря и быстрые псы и ловцы молодые Вдруг окружают, а он из дремучего леса выходит Грозный, в искри? вленных челюстях белый свой клык изощряя; Ловчие вкруг нападают; стучит он ужасно зубами, Гордый зверь; но стоят звероловцы, как он ни грозен, — Так на любимца богов Одиссея кругом нападали Мужи троянские; он отбивался, и острою пикой Первого ранил в поверхность плеча Дейопита героя; После, Фоона и Эннома друг возле друга низринув, Он Херсидама троянца, когда с колесницы тот прядал, В чрево блестящим дротом, под щитом его выпуклобляшным, Ранил; во прахе простершись, руками хватает он землю. Сих он оставил и вслед поразил Гиппасида Харона, Милого брата рождением славного Сока героя. В помощь ему устремившися, Сок, небожителю равный, Быстро и близко предстал и к Лаэртову сыну воскликнул: «Царь Одиссей! неистомный в трудах, неоскудный в коварствах! Днесь — или ты над двумя Гиппасидами будешь гордиться, Свергнув мужей таковых и доспех их блестящий похитив Или, копьем ты моим ниспроверженный, душу погубишь!»

Рек он — и пикой в размах поразил по щиту Одиссея: Щит светозарный насквозь пробежала могучая пика, Броню, художеством пышную, быстро пронзила и кожу Всю отделила от ребр Одиссеевых; но запретила Меди Паллада Афина касаться утробы героя. И, познав Одиссей, что стрелой не смертельной постигнут, Мало назад отступил и к Гиппасову сыну воскликнул: «Нет, злополучный, тебя постигает жестокая гибель! Ты воспрепятствовал мне с фригиянами ныне сражаться Я же тебе предвещаю убийство и черную гибель: Здесь и теперь же моим копием ты поверженный, славу Даруешь мне, и Аиду, конями гордящимусь, душу!»

Рек он, — и Сок, от него обратившися, в бег устремился; И ему обращенному пику в хребет углубил он Между рамен и насквозь через перси широкие выгнал. С шумом он грянулся в прах, и вскричал Одиссей, торжествуя: «Сок, о воинственный сын укротителя ко? ней Гиппаса!

Смертная участь постигла тебя, от нее не избег ты! Ах, злополучный! тебе ни отец, ни почтенная матерь Темных очей не закроют умершему; хищные птицы Скоро тебя разорвут, поражая густыми крылами! Мне же, умершему, честь воздадут аргивяне герои!»

Так восклицающий, Сока могучего бурную пику Вырвал из язвы своей и щита Одиссей благородный; Вслед за оружием хлынула кровь, и душа затомилась. Мужи троянские только увидели кровь Одиссея, Крикнув друг другу в толпе, на единого все устремились. Он же от них отступал и друзей призывал, восклицая. Трижды вскричал Одиссей, как смогла голова человека; Трижды послышал сей крик Менелай, копьеборец могучий. Быстро Атрид возгласил к находившемусь близко Аяксу: «О Теламонид, Аякс благородный, властитель народа! Крик Одиссея героя ко мне достигает призывный, Крику подобный, как будто его одного угнетают Боем трояне, отрезав от всех на побоище страшном. Друг, устремимся в толпу: защитить Одиссея нам должно! Я трепещу, да один меж троянами он не постраждет, Как ни отважен; великая скорбь поразила б ахеян!»

Рек, — и грядет он, сопутствуем мужем, бессмертному равным. Скоро они Одиссея узрели: толпою ходили Окрест героя враги, как меж гор кровожадные волки Окрест еленя рогатого, коего муж звероловец Ранил из лука стрелой; от него избежал быстроногий, Мчася, доколе вращались горячая кровь и колена; Но когда его мощь одолела стрела роковая, Хищные волки его, между гор растерзав, пожирают В мрачной дубраве, и льва истребителя демон приводит; Волки кругом рассыпаются; до? бычу лев пожирает, — Так вокруг Одиссея, искусного в битвах, ходили Мужи троянские, многие, сильные, он же, бесстрашный, Вкруг обращаясь, копьем отражал роковую годину. Сын Теламонов приближился, щит, как башню, несущий; Стал перед ним, и трояне рассыпались друг перед другом. За руку взявши его, из толпы выводил благородный Царь Менелай, пока не предстал с колесницей возница.

Бурный Аякс, на троян опрокинувшись, ранил Дорикла, Сына Приама побочного; там же он Пандока свергнул, Свергнул, кругом нападая, Лизандра, Пираза, Пиларта. Словно река наводненная в поле незапная хлынет, Бурно упавшая с гор, отягченная Зевсовым ливнем; Многие дубы иссохшие, многие древние сосны Мчит и, крутящаясь, ил свой взволнованный в море бросает, — Так устремился и всё взволновал Теламонид могучий, Коней разя и мужей. Но погибельной смуты не ведал

Гектор; на левом конце он пылающей брани сражался, Вдоль по брегу Скамандра пучинного, где наиболе Падали головы ратных, и бранные клики гремели Около Нестора старца и сильного Идоменея. Гектор меж ними вращался могучий и грозное деял: Пикой и бурной ездой сокрушал он фаланги данаев. Но не оставили б поля данайские храбрые рати, Если б герой Александр, супруг лепокудрой Елены, Битвы прервать не принудил Махаона, храброго мужа, В правое рамо его поразив троежальной стрелою. Все за него ужаснулись пылавшие бранью данаи, Чтобы его, при несчастливой битве, враги не сразили. Идоменей к знаменитому Нестору первый воскликнул: «Нестор Нелид, о великая слава ахейских народов! Стань в колесницу немедленно; пусть и почтенный Махаон Станет с тобой; и гони к кораблям ты коней быстроногих. Опытный врач драгоценнее многих других человеков, Зная вырезывать стрелы и язвы целить врачевствами».

Рек, — и ему не противился Нестор, конник геренский; Скоро взошел и предстал с колесницей; в нее и Махаон Быстро взошел, врача превосходного сын знаменитый. Старец стегнул по коням, и охотно они полетели К кущам ахейским: туда их несло и желание сердца.

Тою порой Кебрион, Приамидов сподвижник-возница, Рати троянской смятенье увидел и молвил герою: «Гектор! тогда как мы здесь подвизаемся между данаев, Здесь, на конце истребительной брани, — взгляни ты, другие Наши волнуются рати; смесились и кони и вои. Их Теламонид волнует Аякс; узнаю ратоводца: Носит на раме огромный он щит. Но туда мы и сами Бурных коней обратим с колесницею; там наипаче Толпища пеших и конных, с ужасным свирепством сшибаясь, Режутся между собою, и крик их гремит неумолкный!»

Так Кебрион произнесши, коней пышногривых ударил Звонким бичом, и ударам возницы послушные кони Быстро меж ратных рядов с колесницею легкой летели, Трупы топча, и щиты, и шеломы: забрызгалась кровью Снизу медяная ось и сверху скоба колесницы, В кои от конских копыт и от ободов бурных хлестали Брызги кровавые, — так Приамид поспешал погрузиться В сонмы мужей и, нагрянув, расторгнуть их! Страшную смуту Он меж данаев воздвигнул и редко с копьем расставался. Он и другие ряды обходил ратоборцев ахейских, Их и копьем, и мечом, и огромными камнями бьющий; Но с Аяксом борьбы избегал, с Теламоновым сыном: Зевс раздражился бы, если б он с мужем сильнейшим сразился.

Зевс же, владыка превыспренний, страх ниспослал на Аякса: Стал он смущенный и, щит свой назад семикожный забросив, Вспять отступал, меж толпою враждебных, как зверь, озираясь, Вкруг обращаяся, тихо колено коленом сменяя. Словно как гордого льва от загона волов тяжконогих Гонят сердитые псы и отважные мужи селяне; Зверю они не дающие тука от стад их похитить, Целую ночь стрегут их, а он, насладиться им жадный, Мечется прямо, но тщетно ярится: из рук дерзновенных С шумом летят, устремленному в сретенье, частые копья, Главни горящие; их устрашается он и свирепый, И со светом зари удаляется, сердцем печальный, — Так Теламонид, печальный душой, негодующий сильно, Вспять отошел: о судах он ахеян тревожился страхом. Словно осел, забредший на ниву, детей побеждает, Медленный; много их палок на ребрах его сокрушилось; Щиплет он, хо? дя, высокую пашню, а резвые дети Палками вкруг его бьют, — но ничтожна их

+3 спасибо
за ваш голос
В избранном Добавить в избранное Подождите...

Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:

Комментарии читателей

Комментариев еще нет.