Бобров Семен Сергеевич

Семен Бобров Предчувственный отзыв века

Сын мой! сын праха! сын юдоли! Ты видишь, видишь, что и в самом Смятении вещей теперь, В порыве самом естества, Ум человеческий не дремлет, Мятется, реет, мчится вдаль, Одолевает век — меня — И ищет новых царств себе По ту страну времен парящих, Где ждет его венец бессмертный. Нетерпеливый, бодрый ум, Ум самовластный, ум державный, Перестает отныне строить В отвагу мысленные замки; Собрав сил меры седьмеричны, Стремится чрез предел обычный. Се начинает человек В небесной высоте дышать! Он с зноем мразы проницает, Он в тверди климаты пронзает, К колесам солнечным дерзает. Под ним Земля — как муравейник. 1 Ревнуя умственному взору, Что видит он миры незримы, Взор бренный странствует отважно По отдаленным высотам, Существенны миры находит В эфирных чуждых областях.2 Там он встречает над главой Вселенны новы величайши; А здесь — вселенные малейши В безвестном мраке под стопой.3 Тут он летает в мелком мире; А здесь — в пучину не вступая, Пронзает страшну даль пучины; Без стоп в юдоли вод нисходит И близит блещущи потери.4 Там слабо око, ополчаясь, Сражается со глубиною И пользою венчает подвиг; А здесь стопа отважна ходит По бурной зыби, как по суше, Без крыл, без лодии, без чуда.5 Там дух в уединеньи реет, А здесь пред светом крылатеет. Ужасны подвиги его! Се ветха область издыхает! Растут из праха царства новы; Падет личина Магомета; И что ж? — в Пророке Аравийском Пред светом обнажился — льстец; Теперь ступя с бурливым блеском На лжесвященну персть его, Иной стоит — и сталью машет. Меж тем как тамо силой чуждой Возобновляется Мемфис И манит в тьму своих развалин Рыть некий драгоценный тлен, Сокровище умов ветшало, Иль извлекаются насильно Из седьмеричной ветхой ночи Ужасны духи древних римлян, Здесь венценосный гений россов Благий дух предков вызывает И скипетром златым счастливит Очарованну полпланету. Вот, сын мой, сколь велико рвенье Недремлющего ныне духа, Сего бессмертна чада света И небожителя во бреньи! Ты хочешь знать, к чему еще Сей полуангел, дух во прахе, В ристалище своем блестящем При мне поступит ныне дале Или какие впредь надежды В прозримой дальности блеснут? Ты зришь, что он стремится вечно От совершенства к совершенству, От одного довода реет К другим бессмертия доводам, Как светозарная черта Неусыпляемой зарницы В торжественных явленьях нощи Летит, туда же протяженна, Отколе низлетает быстро; Ты зришь, что мыслящее существо Бежит со мною совокупно, Бежит далече — неусыпно, Меня он выпередить тщится; И правда — времени смеется, Хоть плоть ему и уступает. Вот что вещает небо мне! Тогда как миролюбный плуг В браздах по тридцати веснах Отсвечивать при солнце будет, Блудящий пламенный мир некий, Как странник тверди огневласый, Сойдет в сию долину неба И сблизится тогда с землей. 6 Что, сын мой? — Ты бледнеешь — тщетно; Не лучше ль ободряться чувством И той гадательною мыслью, Что сей небесный посетитель Провозвестит земле средь молний Премудрости и славы полдни? Или какой Кумеин век Восставит на холмах вселенной? Не будет ли едино стадо Под пастырем единым в мире? Иль будет снова в Византии Из-под срацинских рук Рим новый Или на западе Рим древний? Не новые ли Сципионы И вседержители ужасны По средиземным глубинам Помчатся с громом в кораблях? Иль паки грозны Ганнибалы Из глубины гробов возникнут И ступят на утесы Альпов? Или с Платонами Афины, С Периклами, с ареопагом Прейдут в Сармацию на диво? Гордяся крыльями моими, Мудрец не может ли достигнуть До врат последних естества? Иль оного исходит, первых. И наконец — дерзнет в пучину? Оттоль с отвагой пронесясь Среди огнистой колесницы, Коснется, может быть, — престола, Где предстоит, поникши долу И персты робкие сложа, Всех мать, природа многогруда, Вдали безмолвная судьба, Пространство, долгота, движенье, Иль вес, иль мера и число, Порядок, сила, красота И наконец — дух_о_в различных жребий; Тогда, — так, — и тогда постигнет Непостижимого! — но ах! Предместник мой — минувший век — Его свидетель покушений; Мудрец едва не приближался К пределам тайным естества; И вдруг, увы! — как человек, Нашел себя в ужасной бездне И в ту ж минуту меж великих Двух бесконечностей безмерных. Дух должен быть героем сильным, Когда потребна человеку Всемерная возможность сил Быть совершенным человеком, Чтоб человека же познать, Познать себя, всего себя. Ах! что ж потребно мудрецу? Ему быть должно? — быть божеством, Дабы уведать божество Или в зачатьи — естество?. И самый ангел воплощенный, Невтон — бледнеет изумленный, Остановляяся меж сих Двух бесконечностей ужасных, И ощущает омрак в духе, Непостижимый, неисследный. Перед его же страшным троном Природа робко мимо идет, Не разделяет вечных прав С иным совместником каким; Он всю оставил мрачну тайну Единому себе, — себе… А может быть… но ты трепещешь! Не содрогайся, сын мой, ныне! Но лучше сим великим чувством, Великой мыслью сей дыши! Дух человеческий бессмертен; Он сроден вечно простираться По тайной лествице до края, Хоть край — бежит от взоров вечно. Ты жди, как я, — иль мой наместник, Иной громопернатый вестник, Поставим на вратах времен Надежды светоносный факел! Тогда питай сие предчувство, Что колесо природы скрыто Великий обращает год, Что в плоти серафим иной, Иль Петр, или Екатерина, Другой Невтон, и Локк другой, Или другой здесь Ломоносов Торжественной стопою внидут В врата Кумеиных времен; А может быть — переселится Восток и юг чудесно в север; Не отрицай сих чувств — и жди, Как путник на брегу морском! 1802 1 Здесь предметом воздушный шар. 2 Гершелевы телескопы. 3 Микроскоп. 4 Изобретение пелагоскопа. 5 Пробочная фуфайка. 6 Давно пишут, что в 1835 году комета будет подходить близко к шару земному.

0 спасибо
за ваш голос
В избранном Добавить в избранное Подождите...

Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:

Комментарии читателей

    Если в тексте ошибка, выделите полностью слово с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter, чтобы сообщить.